After falling in replica handbags love with Beatrice,gucci replica handbag Pierre immediately worked hard. In 2009, after dropping out of college, he took over a hermes replica handbags construction company founded handbag replica by his father and became a replica handbags major shareholder. Later he became the vice president of the Monaco Yacht Club. Personally, it has reached 50 million US dollars.
Лидия Пехтерева, 20 November 2016 Культура
«Не сделаешь - и это уйдет в никуда»
Написать автору

До 15 декабря в Музее современного искусства работает выставка ульяновского художника Владимира Зунузина "Парафразы на Пикассо". Испанского мастера ульяновец в своих работах представил неожиданно - в цвете. Об этом заигрывании с Пикассо, а также о других неожиданностях, которых в жизни художника случалось немало, мы поговорили с самим Владимиром Зунузиным.

- Владимир Федорович, у нас есть сразу два повода для интервью. Первый - в сентябре вы получили звание почетного академика Российской академии художеств. Обычно такие звания к каким-то датам или событиям стараются приурочить, а вам в связи с чем его присвоили?

- Вообще прошлый год у меня был юбилейным, 65 лет исполнилось, но я не думаю, что из-за этого. Это совпадение. Просто президент академии художеств Церетели был у Евтушенко в музее, увидел мои четыре работы, включая портрет Евтушенко, и принял решение. И все. Мне позвонили из Москвы: "Готовьтесь, 6 сентября вы должны быть на вручении звания». Перед этим Евтушенко позвонил, предупредил.

- С одного взгляда, получается, стали академиком.

- Ну, да. Там просто серьезные три работы и портрет. Этого было достаточно. Такая простая и неожиданная история. Евтушенко, когда сюда приезжал, увидел мои работы в музее, попросился в мастерскую, на этом вот месте сидел, мы общались. Я ему показал свои работы. Он попросил купить то, что ему понравилось. Я ему подарил. Было б неприлично брать деньги. Пикассо ему картины дарит, великие все дарят. Не пристало. Он настаивал, но я, конечно, не стал продавать. Ведь и музей сейчас не его, он вошел в состав Государственного музея современной истории России. 

- Второй повод – это недавнее открытие выставки “Парафразы на Пикассо”. Вы на открытии сказали, что похулиганили, когда писали эти работы. Чтобы художник мог так хулиганить, ему нужна уверенность в себе. 

- Конечно, но я еще до академика хулиганил.

- А когда эта уверенность впервые появилась, помните? В юности?

- Еще раньше, чем я поступил в художественное училище. Я учился в Димитровграде в школе у Юрия Сорокина, он молодой был, только закончил училище, в Димитровград попал по распределению. Тогда он внушал, что занятие искусством – серьезная вещь, не средство заработка. "Никогда не будете богатыми, это образ жизни", - это ребятишкам говорил. Тогда еще показывал нам альбомы с художниками полузапрещенными, Ван Гогом и прочими. Лет 13 мне было. Оттуда и появилась уже уверенность: если за что-то берешься, то надо полностью отдаваться и быть уверенным, что ты делаешь так, как никто другой, иначе нет смысла.

- Если говорить о "так, как никто другой", то стоит вспомнить, что вы одним из первых стали использовать компьютерные технологии. С чего это началось?

- Это случайность. Мы делали заказ для Инкомбанка в начале 1990-х. Они построили свое здание и заказали нам, трем друзьям, оформление. Мы получили хорошие деньги, и я купил компьютер одним из первых. Их еще не было ни у кого. И я на компьютере пытался какие-то вещи делать. Тогда рисовать на компьютере еще нельзя было. А, грубо говоря, аппликации, наложение изображений, превращение в пиксели, потом из маленького в большое - вот такие манипуляции мне были интересны.

- Учитывая нынешнее развитие технологий, смешение искусств и так далее, часто внимание зрителя привлекает именно подача события в искусстве, а не содержание. Как вы считаете, где проходит эта грань между талантом и просто громким выступлением, способным привлечь внимание, можно ли определить какое-то мерило?

- Тут как  в жизни: кто громче кричит, того и замечают, кто громче поет, хоть он и врет половину нот, того и слушают. Но потом это все утрясается и приходит к правильному результату. Такие отсеиваются со временем, не хватает у них таланта продлить свою известность, все встает на свои места.

- Еще сейчас с учетом развития фото и видеотехнологий часто говорят о, как минимум, необходимости переосмысления реализма. Но художники продолжают работать в этом направлении. 

- Конечно, это потребность, которая есть с появления наскальных рисунков. Вот рука, вот  стена или холст. И даже если краски не будет, рука потянется к углю, чтобы что-то изобразить. Это естественное проявление человека - зафиксировать то, что он видит. А потом оно разовьется в абстракцию. Это ведь только ответвление, одно из направлений, которое тоже помогает классическому искусству. Есть такой художник Герхард Рихтер, один из самых дорогих сейчас. Он рисует и с фотографической точностью, у него академическое образование, и чисто абстрактные работы. Невежественные художники - те, которые отрицают одно или другое. Просто на абстрактном легко сделать вид, что ты художник, а на академическом, фигуративном, тяжелее, потому что там надо пройти определенную школу, чтобы научиться нарисовать человека, животное, вообще кусок природы. Но случайностей не бывает. В мировом искусстве, как правило, все абстрактные художники прошли классическую художественную школу.

- У вас нет высшего художественного образования, только Пензенское училище. Почему?

- Я поступал, но без  желания. Я училище закончил  на "пять" с похвалой совета, и мне дали "пятипроцентную справку", так называемую. Я без отработки имело право поступать в институт. Поехал в последний день. Принимали документы, много желающих в коридоре выстроилось. У одного или двоих нас взяли, мы сдавали экзамены, я хорошо сдал, но у меня не было холста. И я купил две картонки, нашел в коридоре планшет, прибил их к планшету и на них рисовал фигуру, а в середине фигуры полоса получилась. Потом пошел в деканат забирать документы, и мне там объяснили: за наглость поставили "тройку". "Вы первый такое себе позволили! Как у вас совести вообще хватило? Разве можно так?". Сказали на следующий год приезжать, но мне не хотелось особенно поступать. Потом я был счастлив, что не поступил. Была бы другая судьба, более скучная. Я не занялся бы компьютером, не женился бы на жене, с которой живем 40 с лишним лет. Не написал бы "Деревню" - серию работ, историю семьи моей жены. И мало чему бы я там научился, так как Пензенское художественное училище давало все. Это же лучшее художественное училище страны.

- И игры бы не было, которая с Пикассо получилась? Откуда взялось у вас желание так хулиганить?

- Оно давно появилось. Я начал не с Пикассо, а со старых мастеров, Эль Греко. Импровизации на тему их работ лет 15 назад появились, а потом уж Пикассо - года два назад делал, закончил. Это периодами, как и "Деревня". Сейчас я ее 40 работ написал. Хотя начинал давно. Меня же толкнул Евтушенко. Я ему показал свои компьютерные работы. А он говорит: "Я ведь другую работу видел". А я 30 лет не занимался этим, даже не смотрел эти работы. Достал, показал ему баню, портрет старухи, девочки. "Вот это вот настоящее, давай делай еще". 

- Получается, он разбудил это?

- Ну, да. Завел за 15-20 минут. Он же человек образного классического мышления. Как он сказал: "Современные хорошие твои работы, но я таких много видел и даже великих видел. А это, кроме тебя, никто не сделает. Сделают, но другое, другую деревню, других людей. Мы не вечные, мы тоже конечны, не сделаешь - и все это уйдет в никуда". А у меня материал был, я 30 лет назад хотел большую серию, но не сделал. И вот почти год, с декабря, я писал. Расписался так, что 40 работ написал. 

- И портрет Евтушенко еще.

- Я портрет ему подарил неожиданно. У него 18 июля день рождения. И я писал на свой страх и риск. Он его получил, как мне потом рассказали, ровно в день рождения. Сначала жена спустилась, увидела, кричит: "Женя, Володя тебя прислал!". Через 10 минут он позвонил мне, благодарил. А вообще он не любит подарки, особенно живописные. Он только может выбирать сам. Я рисковал, но ему понравилось. Его новое издание сочинений в "Эксмо" выходит. И мне звонил редактор и просил разрешения напечатать в нем этот портрет. 

- А почему захотелось его написать?

- Потому что я не увидел хорошего его портрета, ни в  его музее, где их несколько, ни в Третьяковке, где мы были на выставке современного искусства. Там работы с 1917 года до современности. Ходили, и было обидно: Окуджавы портрет есть, его друзей есть, а самого Евтушенко - нет. Там  и зародилось. Я тогда ничего не сказал, но решил, что попробую. Потом я две ночи не спал перед тем, как его послать. Задача была сложная: и похожим сделать, но чтобы это была не фотография, а живой человек. Как-то его всегда рисуют, как по телевизору - с горящими глазами, а он в жизни не такой. Потом он в интервью сказал, что лучший подарок ему сделал художник из Ульяновска - портрет подарил. Что его всегда счастливчиком изображают, но в жизни и драма есть и что в портрете это видно. 

- Получается, все равно сторонняя оценка для вас важна, несмотря на весь ваш опыт? 

- Конечно. С серией Пикассовской тоже. До этой выставки ее никто не видел. А на открытии всем понравилось, поздравили, восторги у всех. И сейчас спокойнее начал работать. Уверенность появилась, как и с деревенской серией. Если есть такая поддержка, это очень важно.

 

Написать автору

Отправить сообщение