After falling in replica handbags love with Beatrice,gucci replica handbag Pierre immediately worked hard. In 2009, after dropping out of college, he took over a hermes replica handbags construction company founded handbag replica by his father and became a replica handbags major shareholder. Later he became the vice president of the Monaco Yacht Club. Personally, it has reached 50 million US dollars.
Лидия Пехтерева, 10 November 2016 Культура
История самооценок
Написать автору

Научно-исследовательский институт истории и культуры Ульяновской области  имени Николая Карамзина на днях презентовал свою книгу “Симбирский-Ульяновский край в ритмах XX века. Очерки истории". Коллективный труд на 480 страницах, рассказала нам главный редактор издания, заместитель директора НИИ, кандидат исторических наук Надежда Липатова, показывает, как по-новому институт готов подойти к осмыслению и подаче истории региона.

- Надежда Валерьевна, правильно ли я понимаю, что ваша книга должна войти в многотомную историю Симбирского-Ульяновского края, над которой работает НИИ?

- Да. История  края будет состоять из нескольких книг. Это первая. Скажем так, предмноготомник. 

Мы, работая над книгой, перед собой ставили две задачи: представить самые сложные проблемы и периоды и побудить исследователей обсудить предлагаемую нами периодизацию для ХХ века истории края. Глубина, масштабность и сложность последовавших изменений побуждают выйти за рамки устоявшейся периодизации, то, что мы предлагаем, не совпадает с принятым общенациональным каноном, но отражает особенности развития именно   нашего региона. Это периоды с 1914 по 1943 год и  с 1943 по 1991 год с двумя «точками перехода» на каждом  из этапов - 1928 и 1970-й годы. Мы считаем, что 1943 год является важнейшим рубежом для понимания всей сложности процессов исторического развития современной Ульяновской области. Хотелось бы обсудить, насколько такая хронология приемлема, чтобы научное сообщество проверило ее на прочность. 

- Почему появилась именно такая периодизация?

- Мы начинаем с 1914 года из двух соображений. Во-первых, Первая мировая война стала той отправной точкой, которая изменила весь ХХ век. Мы взяли за основу позицию Эрика Хобсбаума, одного из величайших историков современности, который выдвинул идею «короткого ХХ  века» - с 1914 по 1991 год. Во-вторых,  это применимо и к нашему региону, так как  начавшаяся война  «раскачала» традиционную аграрную губернию,  столкнув её с принципиально новыми вызовами и дав старт качественным масштабным изменениям. К 1914 году уже шло строительство моста через Волгу, в 1916-м  начинает строиться патронный завод,  процесс эвакуации  на территории губернии дал старт не только становлению первого крупного  современного  по тем временам  производства, но и дальнейшему развитию промышленности. Это стало такой отправной точкой для нашего региона.

1928 год – внутри точка, потому что как регион мы перестали быть самостоятельными и попали в череду административно-территориальных экспериментов, оказавшись сначала  в составе Средневолжской области (1928–29), потом Средневолжского края (1929–35), далее - Куйбышевского края (1935–36) и наконец Куйбышевской области (1936–43). Город потерял роль административного центра области и превратился в центр Ульяновского  района, часть  бывших уездов была перераспределена между образованными  национальными автономными республиками. Поток ресурсов, как экономических, так и административных, распределяется Самарой/Куйбышевым, и это, конечно, имеет принципиальное значение.

1943 год для нашего края действительно переходный, несмотря на то, что она, эта дата, оказывается внутри очень важного события для нашей страны – Великой Отечественной  войны. Мы рассматриваем логику развития истории современной Ульяновской области с позиции субъектности – когда мы  стали жителями самостоятельной  Ульяновской области и перестали быть  наследниками  Симбирской губернии, жителями части Средневолжского края. Основой периодизации стали территориально-административные

преобразования, приведшие к оформлению субъектности региона, и процесс

формирования региональной (областной) самоидентификации населения

(то есть осознание себя жителем именно Ульяновской области, а не Симбирской

губернии или Ульяновского округа в составе Средневолжского края). С 1943 года Ульяновская область - это все-таки регион  в том понимании, в котором мы о нем говорим в настоящее время.

Этот период – образование области и превращение её в один из крупных  центров эвакуации в 1941 году. На ульяновскую землю были перемещены промышленные объекты, культурные и правительственные учреждения и значительная часть населения. В Ульяновске в течение 22-х месяцев жил местоблюститель патриаршего престола митрополит Сергий Страгородский, прошли два Архиерейских собора. Эвакуация радикальным образом изменила значение и облик территории и способствовала ее становлению в качестве промышленного региона. 

Еще одной переходной  точкой стал  1970 год - столетие со дня рождения Ленина. Не только потому, что оно окончательно закрепило статус идеологической столицы советской страны, но и потому, что это был  крупный социально-промышленный проект. Во-первых, модернизация области и города, появление города-спутника - Новоульяновска, строительство  авиазавода и нового города. Во-вторых, масштабное движение населения -  приток населения в связи с крупными стройками из сельской местности в города области, переводы работников в область из других регионов, учебная миграция в вузы, военные училища и учебный центр ГА СЭВ и значительный туристический поток на родину Ленина.   1991 год, понятно, распад СССР и вновь серьезный вызов региону, но это уже следующий период.. 

- Вы говорили о втором принципе периодизации - самоощущении населения. Оно на самом деле совпадает с этими точками?

- Да, когда меняются границы, меняется и самоощущение человека. У нас как раз 1943 год здесь переломный. Это постепенно, конечно, происходит, а не сразу, но приживается. И сейчас, если мы берем понимание Симбирской губернии, мы фактически считаем, что она была такой же, как Ульяновская область, хотя территории эти не всегда совпадают.  

- В книге нет описания многих важных событий, но говорится об их восприятии. Например, раздел “Война и память” наравне с текстами о войне, приведены  результаты социсследования, проведенного сотрудникам и НИИ в 2015-м и посвященного исторической памяти о Великой Отечественной войне молодежи.

- В многотомной истории, безусловно, будет самостоятельный раздел об этих  событиях. Сейчас мы попытались  сделать так, чтобы книга стала еще и инструментом для преподавателей, учителей. Для этого нужно понимать, что происходит и с нашим поколением. На первый взгляд, помещение результатов социологического исследования и рядом устных воспоминаний, собранных в селах, не совсем логично. Но мы не можем что-то объяснить школьникам, не зная, какое представление  у них уже существует. Это один из способов превратить эту книгу не только в объект для чтения, но и сделать так, чтобы она жила и помогала разобраться в сложных вопросах истории, помогла формировать любовь и к историческому прошлому, и к настоящему. Это не просто актуализация проблематики исторической памяти и поколенческой преемственности, это набат, который должен побудить всех услышать и осознать необходимость сохранения частичек своей памяти. Надеемся, что это позволит более грамотно подойти к формированию программ преподавания краеведения, истории и более точно расставить акценты в просветительских мероприятиях. Человека невозможно полюбить, если его не принять и не понять, то же самое и с нашей историей. 

Самое главное, что книга - это попытка сочетать несколько подходов, которые раньше не применялись. Показать теоретические подходы, показать процессы и продемонстрировать их на отдельных примерах. 

-  В итоге удалось ли отразить изменение самосознания ульяновцев?

- Да. В частности, раздел “Грани модернизации: конструкт и реальность” о том, что представляла собой картинка и что было в реальности, и, главное, как грани официальной модернизации,  идеологии и реальной жизни соотносились. Где-то они совпадали, где-то нет.

В разделе несколько блоков. Впервые читателю представлен цельный процесс  развития промышленности от 1914 года до 1991 года. Еще один блок  - это история повседневной жизни  о том, что каждый день окружает людей в жизни. Авторы стараются дать ответ на многочисленные вопросы: сколько времени составлял рабочий день, как были устроены трудовые будни, как функционировало трудовое законодательство, как разрешались трудовые споры, как было налажено снабжение продуктами и товарами первой необходимости, как обустраивалось жилище, как функционировал общественный транспорт. Это не только инфраструктурный аспект, это и настрой, и тон эпохи, уровень развития города, поселка, области. 

Есть текст о литературном процессе в ХХ веке, причем он размещен в одном разделе с темой административных границ. Побудительным мотивом  для этого стал  принцип литературной карты, которая отличается на фоне многих других российских регионов. Изучением регионального литературного процесса в ХХ веке у нас никто никогда не занимался. Александр Рассадин  попытался это сделать с разных точек зрения: с историко-литературной, литературоведческой, краеведческой, книгоиздательской. Особое внимание обращено на публикационную активность авторов, различные писательские стратегии и роль литературных объединений, на трансформацию представлений о назначении и месте писателя в жизни общества и проблему «профессионализации» литературного труда.

Еще  из того,  о чем ранее не писали комплексно, стоит отметить историю  конфессиональных отношений. У нас два очерка, посвященных этой теме:  “Конфессиональные процессы в Поволжье в 1960-1990 годы” и “Ислам и мусульмане Ульяновской области в 1940-1980 годы”.

- У вас много тем, которые звучат впервые, но при в этом в книгу не вошло немало важных событий. Как вы отбирали темы очерков? 

- Мы брали либо дискуссионные темы, либо белые пятна, которые требуют заполнения и осознания. Плюс те, на которых можно показать, чем занимается наш институт, как современные  концепции и методы  гуманитарного знания позволяют рассматривать  региональную  историю. Это не просто описание, но  аналитика как давно происходивших событий, так и позволяющая обратиться к современному этапу развития области. Поэтому книга - еще и самопрезентация института.

Тираж книги составил 500 экземпляров, она разойдется по библиотекам и школам, также мы будем готовить ее размещение на нашем сайте. 

Родиной Ленина стали через сто лет

В книге в том числе рассмотрена тема становления образа Ульяновска как родины Ленина и дальнейшего его развития. Автором очерка “Ульяновск - родина Ленина: от идеологического символа к туристскому бренду” стала кандидат исторических наук, заведующая отделом исследования современных проблем НИИ истории и культуры Ульяновской  области имени  Николая Карамзина  Татьяна Качкина. Вместе с ней мы попытались понять, может ли этот образ, ставший в какой-то момент основой для прорыва в экономике области и самосознании ее жителей, выстрелить еще раз.

- Татьяна Борисовна, ваша тема получилась устремленной уже в XXI век?

- Тема сквозная, я ее рассматриваю даже немного при жизни Ленина: как начинает формироваться культи его личности, как он сам относится к этому, как потом после его смерти пытаются сохранить культ как один из элементов советской идеологии. Идет сакрализация образа в рамках формирования новой коммунистической веры, сплочение народа на основе этой веры. Это трансформация идеи XIX еще века “Православие, самодержавие, народность” - сильная власть, единая коммунистическая идеология и советский коллективизм, сплоченность вокруг партии и образа вождя.

Соответственно, надо было поднимать до уровня этой всенародной веры и место, где вождь родился. Сразу после смерти Ленина начинается переименование, появляется огромное количество городов и поселков, которые тем или иным образом связаны с его именем. Ульяновск выбил себе название, которое связано с фамилией, а не псевдонимом. 

Но получилось, что местом родины вождя  оказался провинциальный город, который утратил статус губернского, стал уездным, который фактически не имел промышленности, представлял из себя сплошь деревянные постройки с отсталым городским хозяйством, почти без асфальта на улицах. Он явно не соответствовал уровню вождя. Так продолжалось довольно долго.

- Наверное, до столетия темы родина Ленина сильно проседала?

- Да, очень сильно. Изучалась биография вождя, в красных уголках она висела, лежали книжечки, комсомольцы, пионеры и партийцы говорили, что Ленин родился в Симбирске, но собственно образ города, где он родился, отсутствовал. Это можно проследить по прессе того времени. Например, в городе не могли даже поставить достойный памятник земляку. Сразу после его смерти слепили убогий гипсовый памятник. Шли уже предложения от мастерских о создании достойной статуи, отлитой из бронзы, но не было на то в городе средств, денег, воли политической.

В годы войны начал меняться образ города в связи с эвакуацией, шла бурная застройка, которая на заводские районы нанизывалась, город приобрел индустриальный облик. Но в годы Сталина, как можно проследить по плакатам, образ Ленина, как вы сказали, тоже сильно просел. Сначала на  плакатах мы видим Маркса, Ленина и Сталина. Потом Ленина и Сталина, причем Ленин позади, а Сталин все крупнее впереди. В конце концов один Сталин остается.

Но постепенно после смерти Сталина идет возврат культовой фигуры Ленина. И переломный момент - столетие со дня рождения, которое почти совпало с 50-летием великой октябрьской революции. К этому времени страна и партия подводили итог революционного пути по строительству первого в мире социалистического государства, надо было это отметить очень торжественно. Поэтому и было принято решение изменить облик родины Ленина, придать ему общесоюзное звучание.

Город  изменился, изменилось и его значение. Появилось сравнение: 15 столиц союзных республик и город Ульяновск - родина Ленина, в которое нас включали на равных. Например, когда начали строить тяжелые авианесущие крейсеры, именовали их столицами союзных государств, и Ульяновск был включен в этот список. Правда, сам крейсер не достроили.

Очередной спад интереса к родине Ленина связан с 1990 годам, крахом СССР, пересмотром основ советской идеологии. 1990 годы - это застой. Ульяновск превращается в депрессивный регион. Соцопросы фиксируют, что в этот период идентичность по месту рождения Ленина уходит, на первый план выходят другие аспекты. Например, растет национальная идентичность.

С середину нулевых уже XXI века начинается поиск нового основания для идентификации, появляется модное слово брендирование, многие регионы в это время пытаются найти себе бренд. Ульяновск начинают позиционировать как авиастолицу. Этот лозунг в какой-то степени себя оправдал.

И идет возврат интереса к Ленину как к фигуре неоднозначной, но очень знаковой в истории, к первому в мире социалистическому эксперименту. Родилась идея Музея СССР в Ульяновске и ставится вопрос, насколько идеологический символ может стать  туристским брендом. Обоснования для ответа  в очерке не дано, но я считаю, что это жизнеспособный бренд. Он может быть реализован, если Музей СССР будет крупным, уникальным проектом, а не аналогом музеев советской эпохи, которые есть в других городах. 

- Получается с родиной Ленина ульяновцы себя идентифицировали только в  1970-е? Сейчас к этому возращения не будет? 

- Да, сейчас это будет не самоидентификация, а обращение к истории. Тут как и еще с одним виражом - в сторону возвращения городу старого названия “Симбирск”. Одно время тема эта активно обсуждалась. Но будет ли работать сейчас на идентичность горожан и области переименование? Мне кажется, все-таки нет. Симбирская дворянская и купеческая идентичность все же утрачена. Это сохраняется как история, но делать из этого какой-то символ будущего вряд ли удастся. Если говорить о фигуре Ленина как бренде, Ульяновск -более значимое название. 

- Вы упомянули, что начали очерк еще с жизни Ленина. Как наш земляк к возможному культу, который мы в итоге получили и теперь пытаемся обыграть, относился?

- На эту тему были сохранились письма  и заметки самого Ленина и  очень негативные. Например, он писал: “Смотрите, что пишут в газетах, читать стыдно. Пишут обо мне, что я такой-сякой, все преувеличивают, называют меня гением, каким-то особым человеком , коллективно хотят, требуют, желают, чтобы я был здоров. Так, чего доброго, доберутся и до молебнов за мое здоровье. А ведь это ужасно. И откуда это, ведь всю жизнь мы боролись против возвеличения личности отдельного человека. Ведь просто черт знает что такое!”. 

 

Написать автору

Отправить сообщение