After falling in replica handbags love with Beatrice,gucci replica handbag Pierre immediately worked hard. In 2009, after dropping out of college, he took over a hermes replica handbags construction company founded handbag replica by his father and became a replica handbags major shareholder. Later he became the vice president of the Monaco Yacht Club. Personally, it has reached 50 million US dollars.
Степан Горин, 6 February 2020 Происшествия
Что случилось в НИИАРе?
Написать автору

В понедельник в ГНЦ НИИАР произошел неприятный инцидент – в ходе планового осмотра было обнаружено радиоактивное загрязнение на территории промплощадки №1.

В 9.46 3 февраля сотрудники профильной службы НИИАРа зафиксировали минимальное радиоактивное загрязнение снега, которое на изменение радиационного фона вблизи никак не повлияло. На сайте предприятия выпустили пресс-релиз в связи с инцидентом.

- Уровень загрязнения настолько низкий, что никак не повлиял на изменение радиационного фона вблизи. По данным единой государственной автоматизированной системы контроля радиационной обстановки, показатели радиационного фона как на территории института, так и за его пределами не превышали и не превышают нормальные (контрольные) уровни, - говорится в сообщении.

Пресс-служба отмечала, что специалисты атомного института проверяют возможные источники возникновения локального загрязнения. При этом все реакторные установки работали в штатном режиме, на работу оперативного персонала инцидент не повлиял.

Во вторник пресс-служба НИИАРа сообщила, что специалисты института завершили работы по локализации «небольшого радиоактивного загрязнения снежного покрова».

- Согласно результатам проведенного радиационного контроля в городе Димитровграде и на поверхности дорожного покрытия на Мулловском шоссе уровень радиационного фона также соответствует норме, - подчеркнули в пресс-службе.

Сейчас на всех пунктах замера все в норме. Инцидент вроде бы исчерпан – об этом заявляют и в НИИАРе, и власти. Однако вопросы остаются. Главный: что это, собственно, было?

В самом Институте пока поясняют, что ведется выяснение причин, есть предположения, но их нужно подтвердить. Как подтвердят – сразу сообщат. Поводов для беспокойства, утверждают там, нет.

В одном из проправительственных Telegram-каналов, который обычно транслирует официальную точку зрения, была высказана такая версия: при пересечении КПП у одного сотрудника на подошве якобы обнаружили следы радиоактивной пыли, после чего зону предприятия оцепили. Все быстро очистили, за пределы завода загрязнение не вышло.

Инцидент, возможно, действительно произошел незначительный. Однако сам по себе тревожный – это такое напоминание, рядом с чем мы, собственно, живем. К слову, в Димитровграде средний радиационный фон выше, чем по России – если в среднем по стране он составляет 9,5 микрорентгена в час, то в Димитровграде – 15-16.

Россию без атомной энергетики представить сложно. У нас ее развивают, и нет, судя по всему, никаких сил, чтобы остановить производство атомной энергии в нашей стране – уж слишком много на нее завязано. К слову, в этом смысле интересен опыт Австрии, которая развивала ядерную программу в 1970-х, запланировав запустить шесть АЭС. Даже была построена одна из станций – Цвентендорфская, однако запустить ее не пришлось: в ноябре 1978-го на референдуме 50,47 процента граждан высказались против эксплуатации АЭС. После этого ядерная программа в Австрии была свернута. Сколько на этом потеряла страна денег? Наверняка много. Но это пример, как государство может прислушиваться к людям. В этой стране ведь не только отказались от эксплуатации АЭС. Австрия даже запрещает импортировать электричество, произведенное на атомных электростанциях в других странах, и выступает резко против строительства АЭС по соседству. Например, именно Вена являлась главным раздражителем для России и Росатома, которые договорились о строительстве АЭС «Пакш» в Венгрии.

У нас все по-другому. Одна из самых мощных АЭС в мире – в 90 километрах от Ульяновска. Хотим мы этого или нет, нас не спрашивали, не спрашивают и спрашивать не будут. Поэтому проблемы будут всегда: есть трудности с захоронением отходов, также была, например, информация о трехнедельном выбросе йода-131 в НИИАРе в 1997 году. Институт по этому поводу долго судился с активистом Михаилом Пискуновым, который доказывал, что инцидент в действительности имел место быть. Это тоже напрягает – всегда есть опасность, что произошедшее могут усиленно скрывать. Остается надеяться, что всегда будут активисты вроде Пискунова, которые заинтересованы в том, чтобы пристально следить за НИИАРом.

Сам Михаил Пискунов в марте 2019 года умер от инфаркта у себя дома на 71-м году жизни.

Написать автору

Отправить сообщение