After falling in replica handbags love with Beatrice,gucci replica handbag Pierre immediately worked hard. In 2009, after dropping out of college, he took over a hermes replica handbags construction company founded handbag replica by his father and became a replica handbags major shareholder. Later he became the vice president of the Monaco Yacht Club. Personally, it has reached 50 million US dollars.
Сергей Поленов, 7 November 2019 Общество
День народного не пойми чего
Написать автору

Как проходило официальное празднование Дня народного единства, вы можете прочитать в сегодняшнем номере на страницах вкладыша «Жизнь в городе», подготовленного в рамках информационного контракта, а мы, следуя принципу плюрализма мнений, порассуждаем на эту тему в целом. Что же было тогда и что празднуют сегодня?

Досадно, что народу не объясняется суть событий 400-летней давности, и он плохо себе представляет, что в те годы происходило. Картину перед ним рисуют прямолинейную: в кремле сидели польские интервенты, а Минин и Пожарский, собрав ополчение, их разгромили, освободив Москву и Русь (России тогда не было), на трон взошел Михаил Романов, и все стало хорошо. Правда, кончилось плохо, когда через 300 лет другого Романова, Николая, народ скинул и прогнал из усадеб и дворцов сидевших в них и танцевавших на балах господ. В начале XVII века все было на самом деле куда сложнее. Было всеобщее брожение, базировавшееся  на недовольстве низов, с которых снимали по семь шкур, и они жаждали избавления от тягот. А жаждая, ждали избавителя, которого увидели в лице Лжедмитрия I, посаженного на трон «мнением народным», по выражению Александра Пушкина.

За Лжедмитрием I, то есть Григорием Отрепьевым, человеком незашоренным и незаурядным, последовало избрание царем боярина Василия Шуйского, подписавшего по вступлении на престол так называемую целовальную грамоту, в которой он соглашался на определенные ограничения своей власти, что было, по мнению историков, первым шагом к верховенству права, хоть и феодального. Но Шуйского свергли сторонники Лжедмитрия II., в числе которых были и казаки, переметнувшиеся позже в стан Романовых. В поддержку всем им на Русь и пришли поляки. Этот Лжедмитрий, прозванный «тушинским вором», однако, соратников  быстро разочаровал, и группа бояр из его лагеря отправилась к Смоленску, где во главе польского войска стоял король Сигизмунд III, звать на русский трон его сына, королевича Владислава. Позже с такой же просьбой к Сигизмунду обратилась и группа московских бояр, противостоявших «тушинцам». Согласие было получено, и Владислав подписал грамоту, определявшую его полномочия в качестве русского царя.

Неурегулированным оставался лишь один вопрос - о вероисповедании Владислава. Москва настаивала, что он должен принять православие. Сигизмунд, будучи ревностным католиком, был против. Вопрос повис в воздухе, и московское боярство, не дожидаясь его решения, признало Владислава новым русским царем, что было, как считают, фатальной ошибкой. Если бы Русь сначала добилась перехода Владислава в православие, он, по тогдашним законам Речи Посполитой, лишался бы права на польский престол, что исключало бы как религиозную, так и государственную унию Москвы и Варшавы, и устраняло бы угрозу независимости Руси.

Владиславу на тот момент было 15 лет, и его отец опасался отпускать сына в далекую и непонятную Москву  одного. От имени нового царя туда отправился его наместник Александр Гонсевский с военным отрядом и стал руководить страной, раздавая, в частности, верным новому государю людям земли и поместья, которые отбирал у «изменников», к каковым был причислен и князь Дмитрий Пожарский, чьи земли были переданы некоему Григорию Орлову. И Пожарский-то шел с ополчением не столько, возможно, за землю русскую, сколько за свои собственные угодья. Как бы то ни было, но если под Смоленском поляки были действительно в роли интервентов, то в Кремле это был гарнизон законного русского царя Владислава, который отряды обиженного изъятием земель Пожарского и одолели. На русский престол был избран 16-летний Миша Романов, за чьей спиной стоял его хитрый и изворотливый отец Федор Никитич, он же патриарх Филарет. Сегодня это квалифицировали бы как госпереворот.

И во времена самодержавия, и потом довольно устойчивым было мнение, что Владислав был бы наилучшим вариантом для России, при котором она быстрее стала бы правовым государством и пошла бы по европейскому пути развития. Но победили Романовы, победило еще более сильное закабаление русского крестьянства, верх взяло много чего мракобесного, на трон вместо Владислава и его потомков пришли, начиная с Екатерины II, немцы и привели Россию к разинскому и пугачевскому  бунтам, восстанию декабристов, революции 1905-1907 годов и, наконец, к 1917 году, покончившему с дегенеративным  правлением немецкой династии. Так чего празднуем-то? Начало создания условий для революции, годовщина которой выпадает на 7 ноября, и которую ее сторонники вчера отметили? Если же торжества в честь явления Казанской иконы Божией Матери, единство, иначе говоря, под ее сенью или под крестом, то и вовсе странно. Ведь говорят-то о единстве всех россиян, и мусульман, и буддистов, и идолопоклонников, но в этом случае торжества не могут быть всенародными, и кто-то празднует, вероятно, притворно. Не будут те же мусульмане объединяться под крестом. Да и чиновники-то, как выяснилось, куда охотнее отмечают даты, связанные с комсомолом, когда они были молодыми, высокими, кудрявыми и убежденными безбожниками, какими, думаю, в душе и остались. И вся эта тень на плетень и сбивание народа с толку когда-нибудь выйдут России боком, поскольку нельзя топтать правду и подменять ее фейками. Такое единство добром не кончится.

Написать автору

Отправить сообщение